Мысли вслух на  6 Сентября 2026

Господь предлагает нам нечто совсем новое, чего старое вынести не может, как не могут вынести старые мехи нового вина. Но в Евангелии от Матфея Он говорит: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Как разрешить это противоречие?

Когда мы встречаемся в слове Божьем с видимым противоречием, мы должны понимать, что здесь Господь ждёт от нас выхода из своей человеческой натуры, способности немного возвыситься над ней. Мы должны понять, что и то верно, и это верно. Но понять это непросто, поэтому в святоотеческую традицию вошёл долгий спор о законе и благодати. О том, что первично, а что вторично. Наверное, ответить на этот вопрос нельзя. Здесь разные измерения жизни.

Мы часто забываем, что слово «новый» в выражении Новый Завет вовсе не является противопоставлением к слову «старый»; нет, оно означает «всегда новый», «неустаревающий». Вот это мы должны понимать: Бог живой и никакие схемы к Нему не приложимы, любые схемы Он разрывает, как новая заплата на ветхой одежде.

Может возникнуть вопрос, почему у Марка и Матфея, в отличие от Луки, отсутствует упоминание о новом вине, которое не хотят пить те, кто пьёт старое. Это связано, видимо, с тем, что Лука, ученик Павла, слишком хорошо знал о трудностях проповеди среди евреев.

Перед нами два возможных варианта реакции приглашённых. С теми, кто подверг насилию слуг, разносивших приглашения, вроде бы всё ясно: они сами, притом непотребным образом, отвергли возможность пребывания на пиру. Но, если вдуматься, те мирные люди, которые поставили на передний план свои очередные дела, такие важные и неотложные, также оскорбили пригласившего. Пусть они не стали избивать посланных к ним, отчего и не были подвергнуты одинаково жестокому наказанию с убийцами, но эти люди также не могут быть допущены туда, куда не пошли вовремя. Вышло так, что, выбрав свои дела, они сами приравняли себя к врагам устроителя пира.

Вместо них приглашены совсем другие гости, по всем признакам совершенно случайные. Совершенно непонятно, с точки зрения привычной логики, зачем хозяину понадобилось приглашать именно их. Но вдумаемся: так ли случайно их появление на пиру?

Все они, попавшие на пир, очень разные. Однако даже на их пёстром фоне хозяину сразу же бросился в глаза человек, одетый неподобающим образом. Если так, то это значит, что остальные приглашённые, вроде бы собранные случайно, смогли надеть праздничный наряд своевременно. И значит, они оказались готовы отозваться на зов господина.

Никто не заставляет нас в обязательном порядке бросать привычные занятия. Но если они окажутся для нас важнее того, что нам предлагает Господь, мы рискуем лишиться этого сокровища. Да и делам своим не поможем.

Говоря об отношениях, связывающих живущих в Царстве, Павел возвращается к словам Спасителя, сказанным Им на Тайной Вечере, напоминая о любви. Апостол убеждён, что именно в ней заключена полнота. В самом деле, все заповеди даны, в конечном счёте, для того, чтобы следующий им мог сделать правильный выбор между добром и злом, а любовь предполагает, что выбор этот уже сделан — следовательно, именно любящий ближнего и являет полноту исполнения Закона. Здесь апостол, как видно, вновь возвращается к теме «живой Торы», которой должен стать человек, ищущий Царства. Для Павла «живая Тора», собственно, только там и возможна, ведь Тора для него — реальность вполне объективная: общепринятым во времена Павла было представление о том, что Тора существовала в замысле Божием ещё до сотворения мира, а в истории она лишь открывалась народу Божию, который тоже был задуман изначально.

Такой взгляд не очень далёк от истины, если допустить (а Библия исходит именно из такой предпосылки), что Тора описывает объективно существующую динамику отношений между Богом и человеком и её закономерности. В таком случае она должна существовать, как минимум, столько же, сколько существует сам человек, а возможно, и дольше, если допустить, что динамика эта была во всех деталях известна Богу ещё до сотворения Им человека (допущение вполне основательное). В таком случае Тора несводима к одним лишь заповедям или законам; она есть, прежде всего, отношение — будь то отношение человека к Богу или отношение его к ближнему.

Но полнота отношений и с Богом, и с ближним необходима и возможна именно в Царстве. Любовь, о которой говорит Иисус, любовь, которой не знает мир, но которой пронизано Царство, составляет плоть, духовную субстанцию таких отношений, а Тора, та внутренняя Тора, о которой столько спорили во времена Павла, образует их структуру. Лишь в Торе находит себе форму та духовная субстанция, из которой состоит Царство, а Тора, в свою очередь, лишь в Царстве находит себе ту духовную субстанцию, которая позволяет ей воплотиться. И происходит это в человеке и через человека, ведь в Царстве каждый становится «живой Торой», подобно тому, как стал ею для ищущих Царства Сам Спаситель. По-видимому, именно такой опыт жизни Царства имеет в виду Павел, говоря о том, что день уже наступает и спасение близко. Воздержание от излишеств здесь выглядит уже даже не аскетическим усилием, а просто естественным состоянием. Естественным настолько, насколько может быть естественной жизнь в Царстве.