9-11 Фест признает, что дело Павла, обвиняемого иудеями в нарушении закона, выходит за сферу его компетенции, и предлагает передать это дело на рассмотрение синедриона, обещая Павлу присутствовать при судебном разбирательстве. Но Павел, пользуясь своим правом римского гражданина, требует перенесения судебного следствия в Рим.

13 Агриппа II, сын Агриппы I, получил от императора Клавдия царский венец и земли, прежде подвластные Филиппу и Лисию (Лк 3:1). Он был всецело предан римлянам и поспешил посетить нового прокуратора Феста со своей сестрой Вереникой, которая покинула своего мужа Ирода, царя Халкиды, и вернулась к брату.

21 "На рассмотрение Августово" - т.е. на суд кесаря в Рим. "Августом", как и "кесарем", называли правящего императора. С 54 по 68 гг. императорский престол занимал Нерон.

26 "Государю" (греч "kuriw") - император считался обладателем абсолютной и всемирной царской власти, приравнивающейся в какой-то мере к власти божественной.

2  Первосвященник — Измаил, сын Фаби, которого Феликс поставил на место смещенного им Анании (23:2; Иосиф Флавий. Иудейские древности XX, 8, §8 и 11).

Знатнейшие из иудеев — οἱ πρω̃τοι τω̃ν ’Ιουδαίων — первые из иудеев — знатнейшие, именитейшие люди. Вероятно, этим обозначается, что тут были не только члены синедриона, но и другие знатнейшие по своему должностному и общественному положению светские особы, что указывает на значительное усиление вражды к Павлу, мнимому врагу народной религии. По-видимому, эти жалобщики явились к новому прокуратору собственно для поздравления его и представления ему, но тут же не замедлили принести ему и жалобу на Павла, представив дело его, как дело целого народа, важнейшее национальное дело текущей минуты, не терпящее отлагательства.

3 Из дальнейшего видно (ст. 15), что иудеи прямо требовали осуждения Павла. Но Фест благоразумно отклонил их домогательство (16 ст.).

5  Сильные между вами, т. е. имеющие власть, облеченные правами или полномочиями от имени народа иудейского или синедриона.

6 Образ мыслей и действий нового правителя обнаруживает его решительность и справедливость, соединенные с важною строгостью, столь уместною для римского правительственного чиновника, имевшего творить суд правый, скорый и милостивый. Как жалка рядом с этим достоинством язычника низость народного правительства иудейского, униженно вымаливавшего, под видом милости, возможности вероломного убийства узника на дороге к правосудию!

7  Стали кругом, может быть, с целью запугать Павла, лишить его мужества и присутствия духа.

Многие и тяжкие обвинения — какие именно? Дееписатель прямо не говорит, замечая только, что эти обвинения были бездоказательны, голословны. Из ответа апостола (ст. 8) можно заключить, что обвинения были все те же, что и ранее — на суде пред Феликсом (24:5-6). Есть, однако, и нечто новое, или, по крайней мере, резче выраженное: это — обвинение в каком-то преступлении против кесаря. По-видимому, это — более резкое, усиленное воспроизведение прежнего обвинения апостола в том, что он возмутитель (24:5). Возможно также, что здесь повторяется клевета, которую возводили на христиан солунские иудеи (17:6 и далее), выставляя на вид, что христиане почитают другого царя Иисуса и, следовательно, идут против повелений кесаря.

8 Стих представляет или подлинно краткий ответ апостола в свое оправдание, имеющее решительный характер, или, может быть, передает только сущность защитительной речи Павла.

9 Подобно Феликсу, Фест не нашел никакой вины в Павле, но не осмелился, как и тот, оскорбить иудеев освобождением невинного. Посему, желая сделать угодное иудеям, он спрашивает Павла: «хочешь ли идти в Иерусалим, чтобы я там судил тебя в этом?» Хотя этим выражением Фест давал понять, что он не оставит Павла на произвол синедриона, однако, Павел отказался от такого косвенного, малонадежного покровительства и предпочел, чтобы дело его было передано не в руки низшего, а в руки высшего суда кесарева, на что он имел полное право, как римский гражданин.

Спросить Павла — хочешь ли? — Фест должен был потому, что перенесение дела из высшей судебной инстанции (суд прокуратора — именем кесаря) в низшую (суд местный, национальный) могло быть сделано только разве по желанию подсудимого. С другой стороны, не сомневаясь в решительном отказе Павла на свое предложение, Фест все-таки спрашивает Павла: хочешь ли? — все по той же угодливости иудеям, которым Фест хотел показать, что отказ в исполнении их просьбы выдать им Павла (ст. 4) сделан не из неблаговоления к ним, а зависит от самого подсудимого, которого против его воли нельзя, по римским законам, передавать из высшей судебной инстанции в низшую. Фест «пока еще не знал иудеев и не испытал от них почестей, отвечал справедливо (ст. 4); а когда побывал в Иерусалиме, то также стал угождать им, и не просто угождает, а с подобострастием» (Иоанн Златоуст).

10-11 Отказ Павла дышит достоинством и сознанием полной своей невинности. «Я стою пред судом кесаревым», отвечал он, и отвечал справедливо, потому что суд римского наместника почитался судом самого императора.

Где мне и следует быть судиму — намек на то, что если Фест не нашел сам вины в Павле и, так сказать, не имеет права и мужества осудить невинного, то тем более он не имеет права выдать этого невинного на заведомое осуждение суда низшего: тут беспристрастным и справедливым мог быть только суд самого кесаря..

Иудеев я ничем не обидел — новое основание для отказа судиться судом иудейским, домогательства которого являются бесцеремонным беззаконием и ничего, кроме беззакония, не обещают.

Как и ты хорошо знаешь, ὡς καὶ σὺ κάλλιον ἐπιγινώσκεις, яко же и ты добре веси, «как и ты лучше знаешь», т. е. лучше знаешь или должен знать как то, что я не обидел иудеев, так и то, что не обидевшего их не следует выдавать им, а препроводить на высший суд кесаря. Этим показывается тонко и деликатно неуместность самого вопроса — хочешь ли? Ты лучше (чем прикидываешься) знаешь, чего я должен хотеть и по законам римским, и по чувству невиновности пред иудеями: спрашивать об этом нечего, дело ясно само собою. За апостола в данном случае нечего бояться: он вполне готов и умереть, если того заслужил; а если нет в нем никакой вины, то «никто не может выдать (χαρίσασθαι — подарить) меня им». Такое решительное заявление, ограничивающее свободу самого прокуратора, Павел делает, очевидно, потому, что Фест, при обнаружившейся угодливости иудеям, внушал сильные сомнения в своем беспристрастии, заставляя думать, что интриги смертельных врагов апостола восторжествуют и над этим прокуратором.

Требую суда кесарева!.. — заключает апостол, избавляя Феста от страха возбудить неудовольствие иудеев своим освобождением и находя настоящий момент наиболее благоприятным к исполнению воли Господа, предназначившей ему свидетельствовать о Нем и в Риме (23:11).

12  Фест, поговорив с советом из нескольких чиновников, называвшихся советниками, которые состояли обыкновенно при провинциальных правителях для участия в делах управления областью.

Ты потребовал суда кесарева, к кесарю и отправишься! В объявлении этом звучит нотка неудовольствия, понятная после тех тонких намеков, на какие вызвал апостола образ действий прокуратора.

13  Царь Агриппа. Это был Ирод Агриппа II-й, последний царь из фамилии Иродовой. Он был сын Ирода Агриппы I-го (о котором говорится в 12 гл.), правнук Ирода I-го, брат Друзиллы — жены бывшего прокуратора Феликса. Воспитывался при дворе римского императора Клавдия, который, вскоре после смерти отца его, дал ему во владение Халкис (в Сирии), а через четыре года (около 53 г. по Р. Х.) вместо него — прежнюю тетрархию Филиппа и тетрархию Лисания (см. к Мф 2:22 и Лк 3:1), с титулом царя и полномочием — иметь попечение и надзор за храмом Иерусалимским (при нем и оконченным, см. к Ин 2:20) и избирать первосвященников иерусалимских (Иосиф Флавий. Иудейские древности XIX, 9, §2; XX, 1, §1 и 3; 7, §1).

Вереника — родная сестра Агриппы, бывшая сперва в замужестве за дядей своим Иродом, правителем Халкиса, потом по смерти его жившая с вышеупомянутым братом своим, как полагали, в беззаконной связи (Иосиф Флавий. Иудейские древности XX, 7, §3), потом вышедшая за киликийского царя Полемона (там же, 7, §5) и, наконец, бывшая в обладании Веспасиана и Тита.

Поздравить Феста. Исполнение не просто долга вежливости, но и прямой обязанности — ввиду вассальных отношений к Риму.

14 Настоятельной надобности предлагать царю дело Павла Фест, как видно, не имел. Если же сделал это, то, по замечанию дееписателя, потому, что... надо же было чем-нибудь занять проведенные царем здесь много дней, тем более, что дело это было для царя действительно небезразличное и небезынтересное, причем Фест мог даже надеяться услышать от царя, по ознакомлении с этим делом, мнение о нем более правильное и компетентное, нежели какое мог составить сам правитель, еще так мало знавший обычаи и законы иудейские (ср. ст. 26-27).

15-21 Фест делает Агриппе довольно обстоятельное сообщение о деле Павла, выставляя попутно на вид и свою личную правдивость (не пренебрегая, однако, и ложью, ср. ст. 20), честность и ревность в ведении этого дела, и преимущества вообще римского судопроизводства сравнительно с тогдашним иудейским.

16  Ни одного из обвинений, какие я предполагал, судя по настойчивости и озлоблению обвинителей, особенно обвинений политического характера. Единственное такого рода обвинение было настолько несерьезно и главное — бездоказательно, как и все остальные, что слова прокуратора равносильны полному оправданию обвиняемого.

19  Споры об их Богопочитании и о каком-то Иисусе умершем, о Котором Павел утверждал, что Он жив. Выражение звучит равнодушием ко всем этим истинам и желанием показать себя стоящим выше этих «иудейских суеверий», как выражались язычники вообще об откровенной еврейской религии. Учение же Павла о воскресении Христовом передается с нескрываемым издевательством: «περί τινος ’Ιησου̃ τεθνηκότος ὃν ἔφασκεν ὁ Παυ̃λος ζη̃ν» — о некоем Иисусе умершем, Которого Павел утверждал жить, т. е. делал нечто такое, что выше его сил, каковы вечные и неодолимые законы природы.

20  Затрудняясь в решении сего вопроса. Это — ложь: нижеприведенный вопрос Павлу Фест делал не по затруднению в решении столь ясного вопроса, а из желания сделать угодное Иудеям (ст. 9). Употребляется эта ложь из желания выставить себя пред Агриппою в лучшем свете.

21  На рассмотрение Августово — то же, что на суд кесаря, обычным титулом которого со времени Октавиана было Август.

22  Хотел бы и я послушать. Весьма вероятно, что Агриппа слышал и прежде что-либо об апостоле и о христианстве (26:26), и теперь вполне естественно, что он рад воспользоваться случаем видеть и слышать этого величайшего исповедника и учителя христианства.

23  С великою пышностию, — т. е. по-царски, прилично своему сану.

С тысяченачальниками. В Кесарии — резиденции прокуратора, правителя такой беспокойной области, какою была тогда Палестина, стояло пять когорт войска и, следовательно, пять тысяченачальников (Иосиф Флавий. Иудейская война III, 4, §2).

Знатнейшими гражданами — представителями города, в котором сосредоточивалось управление целой провинции. Таким образом, это было многочисленное и блестящее собрание представителей военного и гражданского ведомств Кесарии, с царем и его сестрой и правителем провинции во главе. В это-то блестящее собрание и введен был апостол в узах (26:29).

24 Представляя собранию узника, Фест излагает кратко дело его и цель нового обсуждения этого дела — «чтобы было мне что написать» (26 ст.). Так, очевидно, сложилось дело бедного Павла, что нечего было о нем даже и написать: надо было отпускать, а не хотелось — «страха ради иудейского», а и обвинять было не в чем. Бедное правосудие! Бедные стражи пресловутого римского права!

Все множество иудеев — несколько преувеличено, ср. ст. 2 и 15. Возможно, впрочем, что указанных там лиц действительно сопровождала более или менее значительная толпа народа, подкрепляя жалобы и обвинения на Павла и криками требуя осуждения его на смерть.

26  Не имею ничего верного написать о нем. Возможно, что правитель искренно затруднялся ясно и верно представить сущность дела, что вполне понятно в нем, как иностранце, недавно только прибывшем в эту область и незнакомом с ее постановлениями, характером и обычаями, — хотя из представленных обвинений Павла он и успел вынести твердое убеждение, что по римским законам он не подлежит смертной казни. Естественно было поэтому для него желать слышать мнение нарочито собранных им и особенно Агриппы, как ближе всех знакомого с местными учреждениями и обычаями страны, чтобы составить вполне верное суждение об этом деле, о котором ему надо было писать обстоятельное донесение императору.

25 

25:2 Then the high priest and the chief of the Jews appeared against Paul - In so long a time their rage was not cooled. So much louder a call had Paul to the Gentiles.

25:4 But Festus answered - So Festus's care to preserve the imperial privileges was the means of preserving Paul's life. By what invisible springs does God govern the world! With what silence, and yet with what wisdom and energy!

25:5 Let those of you who are able - Who are best able to undertake the journey, and to manage the cause. If there be any wickedness in him - So he does not pass sentence before he hears the cause.

25:6 Not more than ten days - A short space for a new governor to stay at such a city as Jerusalem. He could not with any convenience have heard and decided the cause of Paul within that time.

25:7 Bringing many accusations - When many accusations are heaped together, frequently not one of them is true.

25:8 While he answered - To a general charge a general answer was sufficient.

25:9 Art thou willing to go up to Jerusalem - Festus could have ordered this without asking Paul. But God secretly overruled the whole, that he might have an occasion of appealing to Rome.

25:10 I am standing at Cesar's judgment seat - For all the courts of the Roman governors were held in the name of the emperor, and by commission from him. No man can give me up - He expresses it modestly: the meaning is, Thou canst not. I appeal to Cesar - Which any Roman citizen might do before sentence was passed.

25:12 The council - It was customary for a considerable number of persons of distinction to attend the Roman governors. These constituted a kind of council, with whom they frequently advised.

25:13 Agrippa - The son of Herod Agrippa, Act 12:1;and Bernice - His sister, with whom he lived in a scandalous familiarity. This was the person whom Titus Vespasian so passionately loved, that he would have made her empress, had not the clamours of the Romans prevented it.

25:15 Desiring judgment against him - As upon a previous conviction, which they falsely pretended.

25:16 It is not the custom of the Romans - How excellent a rule, to condemn no one unheard! A rule, which as it is common to all nations, (courts of inquisition only excepted,) so it ought to direct our proceedings in all affairs, not only in public, but private life.

25:18 Such things as I supposed - From their passion and vehemence.

25:19 But had certain questions - How coldly does he mention the things of the last importance! And about one Jesus - Thus does Festus speak of Him, to whom every knee shall bow! Whom Paul affirmed to be alive - And was this a doubtful question? But why, O Festus, didst thou doubt concerning it? Only because thou didst not search into the evidence of it. Otherwise that evidence might have opened to thee, till it had grown up into full conviction; and thy illustrious prisoner have led thee into the glorious liberty of the children of God.

25:23 With the tribunes and principal men of the city - The chief officers, both military and civil.